Создать PDF Рекомендовать Распечатать

Барьеры и риски цифровой экономики

Инновации.Инвестиции | (118) УЭкС, 12/2018 Прочитано: 236 раз
(0 Голосов:)
  • Автор (авторы):
    Стрижов Станислав Алексеевич
  • Дата публикации:
    29.12.18
  • ВУЗ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ:
    Институт бизнеса и делового администрирования Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

Барьеры и риски цифровой экономики 

Barriers and risks to the digital economy

Стрижов Станислав Алексеевич,

Stanislav A. Strijov, 

доктор экономических наук, профессор,

заведующий кафедрой инновационных технологий в

государственной сфере и бизнесе

Институт бизнеса и делового администрирования Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

E -mail: st.strijov@gmail.com

Аннотация

Статья посвящена актуальной проблеме развития цифровой экономики в стране и сопутствующим этому процессу барьерам и рискам.

Цель работы – проанализировать основные барьеры и риски на пути цифровой экономики, сформулировать предложения по смягчению проявления некоторых из них. В работе использованы методы контент-анализа, анализа документов, наблюдений, статистических данных.

Анализируя основные программные документы, определяющие пути формирования и развития цифровой экономики, автор приходит к выводу, что проблема рисков в них затрагивается косвенно, цифровые технологии не рассматриваются с позиции негативного характера их воздействия на основные субъекты общества – граждан, государство, бизнес. В работе уделено внимание основным барьерам, возникающим на пути формирования цифровой экономики, а также ее эксплуатационным рискам. Выделяя социальные риски цифровой экономики, автор обращается к проблеме социально и цифрового неравенств, показывая их взаимосвязь и взаимозависимость.

Автором высказаны предложения по разработке государственной программы, включающей меры по адресной и целевой материальной поддержке малоимущих слоев населения, направленной на создание цифровой инфраструктуры домохозяйств во всех регионах страны, а также по повышению уровня цифровой грамотности населения.

Abstract

The article is devoted to the actual problem of digital economy development in the country and the accompanying barriers and risks.

The purpose of the work is to analyze the main barriers and risks to the digital economy, to formulate proposals to mitigate the manifestations of some of them. The paper uses the methods of content analysis, analysis of documents, observations, statistical data.

Analyzing the main program documents that determine the ways of formation and development of the digital economy, the author comes to the conclusion that the problem of risks in them is affected indirectly, digital technologies are not considered from the perspective of the negative nature of their impact on the main actors of society – citizens, government, business. The paper focuses on the main barriers to the formation of the digital economy, as well as its operational risks. Highlighting the social risks of the digital economy, the author addresses the problem of social and digital inequalities, showing their relationship and interdependence.

The author proposes to develop a state program, including measures for targeted and targeted material support to the poor, aimed at creating a digital infrastructure of households in all regions of the country, as well as to improve the level of digital literacy.

Ключевые слова: цифровая экономика, барьеры и риски цифровой экономики, социальные риски цифровой экономики, социальное неравенство, цифровое неравенство.

Keywords: digital economy, barriers and risks of digital economy, social risks of digital economy, social inequality, digital inequality.

Введение

Несмотря на то, что тема цифровой экономики не является для России новой, повышенный интерес и внимание к ней на всех уровнях начали проявляться только в последнее время. Толчком послужило выступление В.В. Путина с президентским посланием в декабре 2016 года, где он предложил «запустить масштабную системную программу развития экономики нового технологического поколения, так называемой цифровой экономики», в реализации которой следует «опираться именно на российские компании, научные, исследовательские и инжиниринговые центры страны»[1] . Как отметил В.В. Путин, «это вопрос национальной безопасности и технологической независимости России, в полном смысле этого слова – нашего будущего»[2]. Эта тема обсуждалась на Петербургском экономическом форуме в июне 2017 года, а через месяц - в июле, правительством была утверждена программа «Цифровая экономика Российской Федерации». Эти события породили всеобщий интерес к цифровой экономике со стороны российских политиков, чиновников и части предпринимателей. В результате год, прошедший между Восточными форумами 2016 и 2017 годов, а в продолжение и 2018-й были наполнены обсуждениями того, что такое цифровая экономика и как ее строить.

Анализируя основные документы, формирующие круг задач по развитию цифровой экономики в России («Программа «Цифровая экономика Российской Федерации», проект паспорта национального проекта «Цифровая экономика Российской Федерации», доклад ЦСР «Государство как платформа»), приходишь к выводу, что проблема рисков в них или затрагивается косвенно, «по скользящей», или вектор рассмотрения данной проблемы направлен не в сторону анализа воздействия результатов цифровизации на основные субъекты – граждан, государство, бизнес, а в сторону реализации различных этапов программы цифровой экономики. Можно сказать, что практически не уделяется должного внимания процессу эксплуатации цифровых технологий с позиции рассмотрения негативного характера их воздействия.

В связи с этим при рассмотрении рисков цифровой экономики будет правильным разделить их на две группы. К первой отнесем риски на этапе формирования цифровой экономики (правильнее будет назвать их барьерами), ко второй – риски, связанные с влиянием непосредственно цифровых технологий на личность, бизнес и государство, т.е. эксплуатационные риски цифровой экономики (сюда отнесем и риски, и угрозы).

Барьеры на пути формирования цифровой экономики

Рассмотрим основные барьеры, возникающие на пути формирования цифровой экономики. Ряд из них обозначен в докладе «Государство как платформа», представленном экспертами Центра стратегических разработок[3] . И хотя эти барьеры (названные в докладе ключевыми рисками) отнесены к реализации одного из направлений Программы «Цифровая экономика Российской Федерации» – трансформации государственного управления, в целом их можно рассматривать для всего спектра цифровизации.

Прежде всего было отмечена возможность медленного принятия необходимых нормативных актов. Должен быть изменен алгоритм разработки и утверждения основных нормативных документов, регламентирующих применение цифровых технологий в различных сферах нашей жизни и создающих законодательную базу этой деятельности. Речь идет об увеличении скорости прохождения проектов нормативных документов в различных инстанциях (министерствах, ведомствах, профильных комитетах и комиссиях Федерального Собрания и пр.).

Необходимость обозначения данной проблемы продиктована не только существующей практикой законотворчества,но и ознакомлением с «Программой цифровой экономики Российской Федерации»[4] , где в разделе «Нормативное регулирование» принятие ряда определяющих нормативных правовых актов было намечено на IVквартал 2020 года. И это при том, что уже сейчас по многим позициям имеются технологии и пробные проекты, но их широкое практическое применение будет тормозиться из-за отсутствия соответствующей нормативно-правовой базы[5] . Справедливости ради следует отметить, что сроки разработки практически всех нормативных актов были скорректированы в проекте паспорта национального проекта «Цифровая экономика Российской Федерации», направленного Министерством цифрового развития, связи и массовых коммуникаций в октябре 2018 года в Правительство РФ. Для основной части законопроектов срок реализации обозначен к июлю 2019 года, для шести законопроектов – декабрь 2018 года. Однако до настоящего времени (декабрь 2018 года) ни один законопроект по цифровой экономике в Государственную Думу не внесен, о чем заявил на прошедшей в декабре т.г. «Цифровой неделе в Подмосковье 18» заместитель председателя Комитета по экономической политике, промышленности, инновационному развитию и предпринимательству Государственной Думы ФС РФ Д. Сазонов.

Вторым риском (барьером) обозначено сопротивление существующих структур управления. Одним из ключевых факторов успеха любого процесса преобразования является его поддержка как на уровне высшего руководства, так и среднего менеджмента. Анализ причин неудач многих крупных проектов свидетельствует о том, что именно слой среднего менеджмента, будь то органы власти или бизнес-структуры, является наиболее «вязким» для прохождения новых идей. И здесь будет уместным привести изречение Н. Макиавелли о том, что «нет ничего труднее, опаснее и неопределеннее, чем руководить введением нового порядка вещей, потому что у каждого нововведения есть ярые враги, которым хорошо жилось по-старому, и вялые сторонники, которые не уверены, смогут ли они жить по-новому»[6] .

Серьезной помехой является саботаж рядового персонала и менеджмента. Один из заводов Пермского края год назад попытался запустить роботов, но это сразу сделать не удалось: сотрудники боялись сокращений и отказывались работать с роботами. Очень часто против прорывных технологий выступают IT-департаменты – они боятся, что сторонние решения нарушат существующую систему, отмечает Сергей Негодяев, управляющий инвестиционным портфелем Фонда развития интернет-инициатив[7] . И действительно, как показывают проводимые экспертами опросы, кроме боязни потери работы, люди испытывают недоверие к новшествам, опасаются увеличения нагрузок и при этом возможному возрастанию ответственности за свои действия.

Следующим риском (барьером) эксперты ЦСР называют н едостаток финансирования. При этом надо исходить из того посыла, что источниками финансирования программы цифровой экономики являются не только средства бюджета, но и вложения бизнеса. Пока происходит увеличение бюджетных средств. Если в августе т.г. проект паспорта национальной программы «Цифровая экономика» стоил бюджету 1,2 трлн руб., то через месяц, в сентябре, прирассмотрении его на заседании президиума по стратегическому развитию и нацпроектам он был в целом одобрен, и общая стоимость составила уже 3,5 трлн руб., из которых 2 трлн руб. за 2018–2024 гг. должен потратить федеральный бюджет. Бизнесу на развитие цифровых технологий придется потратить больше, чем предполагалось раньше, – до 1,2 трлн руб. Эти расходы касаются разработки финансовых инструментов, вовлекающих крупные корпорации в инновационную деятельность[8].

Эксперты высказали мнение о том, что 18 млрд руб., предусмотренных на финансирование информационной безопасности, вряд ли достаточно, расходы на эту статью должны достигать не менее 20% затрат на создание инфраструктуры. Также, по мнению эксперта, дойдет ли дело до реального финансирования, будет зависеть от политической воли, насколько эти расходы будут приоритетны для лиц, принимающих решения.

Опасения экспертов по поводу финансирования информационной безопасности оказались не беспочвенны. Несмотря на то, что по распоряжению правительства от 29 марта 2018 г. на данное направление было распределено 3 млрд руб., и деньги исполнителям должны были выделить Минкомсвязи и Минпромторг (к ним деньги поступили соответственно в апреле и в июне), правила субсидий Центру компетенций по импортозамещению в IT-сфере правительство утвердило только 4 октября 2018 г. Именно с этого момента центр начал по конкурсу отбирать исполнителей, после чего ожидалось перечисление средств в размере 350 млн рублей. По правилам субсидий показателем результативности будет выполнение мероприятий до конца 2018 г., сообщила представитель вице-премьера по цифровой экономике Максима Акимова Алия Самигуллина: работа по всем мероприятиям идет, но пока без финансирования[9] .

Данный пример свидетельствует о том, что, несмотря на меняющиеся требования к темпам решения задач в рамках реализации программы цифровой экономики, характер деятельности государственных структур пока не изменился, что подтверждается и работой над соответствующей нормативной базой, и сохраняющимся порядком бюджетирования.

Следует отметить, что программа цифровой экономики, учитывая размер ее бюджета, является достаточно привлекательным объектом с точки зрения коррупциогенности. И здесь «стыковочным узлом» возможных коррупционных схем является, с одной стороны, низкий уровень «цифровой» компетентности чиновников, ответственных за принятие решений по финансированию цифровых проектов, а с другой - недобросовестность IT-компаний – разработчиков цифровых продуктов, пользующихся этой некомпетентностью заказчиков. Но могут быть и другие варианты, когда сознательно обе стороны приходят к вариантам значительного завышения стоимости разрабатываемых цифровых продуктов.

В свете затронутой проблемы финансирования цифровой экономики будет уместным обратиться к обсуждению различных аспектов цифровизации на конференции «Цифровая экономика: прорыв в будущее» в апреле 2018 г. Заместитель министра экономического развития РФ С. Шипов высказал мнение о том, что главный риск при реализации программы цифровой экономики – заниматься тем, что будет в итоге иллюзией. Можно предположить, что имелась в виду как потеря серьезных финансовых средств, так и утрата темпа реализации программы, принятие решений, ведущих к ошибочным результатам. Речь идет о риске постановки иллюзорных целей и задач. На это министр цифровизации, связи и массовых коммуникаций РФ К. Носков возразил, что не надо бояться иллюзий, мечтать, надо идти вперед, а потом корректировать и менять планы. В этой полемике просматривается два разных подхода: с одной стороны – экономиста, нацеленного в любой ситуации на рациональное использование бюджетных средств; с другой стороны – чиновника, ответственного за реализацию программы цифровой экономики и готового добиваться этого, не взирая ни на какие преграды.

И, конечно, в случае развития такого сценария вряд ли можно быть уверенным в том, что планируемых бюджетных средств будет достаточно для реализации всех направлений программы цифровой экономики.

Переходя к эксплуатационным рискам цифровой экономики, будет неправильным обойти вниманием точку зрения, высказанную на Парламентских слушаниях в Госдуме в марте т.г. таким авторитетным специалистом в области IT-технологий, каким является Н. Касперская (возглавляющая Рабочую группу Программы «Цифровая экономика» по направлению «Информационная безопасность»)[10] .

Предостерегая от бездумного включения в гонку новых технологий, эксперт обращается к процессу развития почти всякой новой технологии в области ИТ согласно «кривой хайпа» от известной аналитической компании Гартнер:

str1

Рис. 1 Процесс развития новой технологии в области ИТ

Сначала новая технология вызывает пик медийной шумихи, «хайпа», раскрутки. … Этот пик занимает обычно 2-3 года. Именно на пике принимаются неверные решения и тратятся огромные деньги. Затем наступает разочарование в новинке, «пузырь лопается», и внимание к новинке падает почти до нуля. В этот момент разоряется большинство компаний и инвесторов, поверивших в новинку. Затем ИТ-индустрия переосмысливает новинку, ищет её прагматические применения, новые компании начинаются строить на новинке настоящие, полезные сервисы и продукты. И здесь поневоле приходит на ум приведенная ранее полемика между С. Шиповым и К. Носковым.

Н. Касперская считает, что «в отношении большинства «новейших новинок», … которые считают основой будущей Цифровой экономики, можно сказать, что мы находимся на самом пике хайпа. То есть в «пузыре»[11] .

И в этой ситуации,как указывает эксперт,специально создаётся ощущение, что главное – не опоздать. Чиновников, законодателей откровенно «прессуют» как можно быстрее принимать законы и внедрять новейшие технологии. Потому что якобы иначе всё пропало, остались буквально считанные недели. Эта неестественная спешка и медийная «накачка» выдувает из голов ненужные мысли, не даёт времени задуматься и трезво оценить необходимость нового и риски.

Риски новой технологии сознательно замалчиваются или не обсуждаются. Довольно большой пласт уже известных проблем и рисков, связанных с криптовалютами, ИИ, блокчейном, Интернетом вещей, просто не получает прессы, не обсуждается на профильных площадках и в Госдуме. Обсуждаются только сверкающие перспективы[12] .

Аргументируя свои выводы, Н. Касперская приводит краткий сравнительный анализ возможностей новых технологий и рисков их внедрения[13] (табл. 1).

Возможности новых технологий

Риски внедрения новых технологий

Новые впечатляющие технологии, прорыв в ИИ, Интернете вещей, финтехе, анализе больших данных

Быстрое навязывание и заимствование западных технологий, деградация собственных компетенций

Новые функции, возможности общения, ускорение коммуникаций и платежей, новый уровень комфорта

Новые уязвимости, закладки, слежка, утечки персональных данных, потеря тайны личной жизни

Новые рынки, новые бизнес-модели, новые большие компании, новые массовые сервисы и информационные услуги

Риск быстрого захвата новых рынков транснациональными компаниями

Рост производительности труда, рост эффективности, внедрение ИИ, автоматизация, роботизация

Потеря рабочих мест, безработица, социальная напряжённость, возникновение слоя тунеядцев

«Экономика обмена», исчезновение посредников, повышение скорости и стандартизации услуг, уберизация медицины, образования, транспорта, сферы услуг

Юридическая неопределённость, этические проблемы, рост мошенничеств, снижение качества и ответственности, «роботизация» людей, рост социального отчуждения

Большие данные, анализ персональных данных, электронная идентификация и аутентификация личности, электронный двойник гражданина

Исчезновение приватности, навязчивая реклама, новый цифровой тоталитаризм, утечка персональных данных граждан за границу к мощным иностранным игрокам.

Инвестиции, стартапы, новые деньги, новые индустрии, «перелицовка» традиционных индустрий

Захват экономики более сильными и богатыми иностранными игроками. Внешнее управление экономикой.

 Итог: новый технологический уклад, новая цифровая экономика, новое лицо традиционной индустрии и сельского хозяйства, государственного управления

 Итог: новая стадия Цифровой колонизации. новая цифровая экономика принадлежит не нам, управляется извне, служит чужим интересам, а не Российской Федерации

Таблица 1. Сравнительный анализ возможностей новых технологий и рисков их внедрения

Социальные барьеры и риски цифровой экономики

Отдельного рассмотрения и особого внимания заслуживают социальные барьеры и риски цифровой экономики.В приведенной выше таблице есть упоминание таких рисков, как потеря рабочих мест, безработица, социальная напряженность, которая может перейти к социальному отчуждению. Обратимся к рискам, требующим первоочередного внимания.

При анализе публикаций, посвященных проблемам цифровой экономики, можно отметить обеспокоенность ряда экспертов таким явлением, как цифровое неравенство. Иногда при этом упоминается социальное неравенство, однако не акцентируется внимание на том, что два этих явления взаимозависимы и взаимосвязаны. Попробуем разобраться в этих связях.

Под социальным неравенством понимается форма дифференциации,при которой отдельные индивиды, социальные группы, слои, классы находятся на разных ступенях вертикальной социальной иерархии и обладают неравными жизненными шансами и возможностями удовлетворения потребностей. В самом общем виде неравенство означает, что люди живут в условиях, при которых они имеют неравный доступ к ограниченным ресурсам материального и духовного потребления[14] .

В нашем случае социальное неравенство проявляется в неравном доступе значительной части населения к цифровым технологиям. Во-первых, для включения в процесс цифровизации, по крайней мере, для использования информационно-коммуникационных технологий, у граждан должна быть соответствующая техническая база: компьютер с доступом в Интернет, смартфон. Покупка техники и ежемесячная оплата трафика требуют определенных затрат. Во-вторых, для уверенного владения техникой и соответствующими программами необходимо пройти обучение, которое тоже требует определенных затрат (бесплатные курсы компьютерной грамотности встречаются пока крайне редко, а для сельской местности вообще являются исключением). Решение этих вопросов становится проблематичным на фоне низкого уровня доходов значительной части населения во многих регионах страны.

Приведем в качестве аргументации данных выводов некоторые статистические данные.

На начало 2017 года, по данным Росстата, в России насчитывалось 894,6 тыс. официальных безработных. В 2017 году 2 млн человек из числа работающих имели заработную плату ниже величины прожиточного минимума. Также в стране на 01.01.2017 года насчитывалось 43 млн 177 тыс. пенсионеров, из них неработающих – 33 млн 294 тыс. человек[15] . Даже если условно объединить эти три категории граждан, отнеся их к малоимущему населению, то мы получим 36 млн 188 тыс. человек, или примерно 25 % взрослого населения.

В I квартале 2018 года в России насчитывалось 20,8 млн человек (14, 2 % населения страны), уровень денежных доходов которых был ниже величины прожиточного минимума[16] . Более удручающую картину рисуют эксперты Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС.По данным проведенного мониторинга, выше докризисного уровня остается доля бедных россиян (с доходами ниже прожиточного минимума), а также – субъективно бедных – считающих, что денег им хватает только на питание или не хватает даже на него: таких в ноябре т.г. было 39%[17] .

Если рассматривать проблему бедности на региональном уровне, то можно отметить, что у четвертой части субъектов РФ численность населения с денежными доходами ниже величины регионального прожиточного минимума не превышает 10 %. В то же время есть регионы, где этот показатель значительно выше: в Республике Тува – 41,5 %, в Республике Ингушетия – 31,6 %, в Республике Калмыкия – 30,6 %, в Республике Алтай – 25,1%, в Еврейской автономной области – 24,9 %[18] . При этом следует отметить, что основными источниками, формирующими денежные доходы населения в этих регионах, являются оплата труда и социальные выплаты (в Республике Тува – 86,1 %, в Республике Ингушетия – 52,3 %, в Республике Калмыкия – 65,7 %, в Республике Алтай – 66,0 %, в Еврейской автономной области – 67,7 %)[19].

В такой ситуации социальное неравенство переходит в цифровое неравенство, когда достаточно представительные слои населения в различных регионах страны не будут иметь доступа ни к цифровым технологиям, ни к тем преимуществам, которые они предоставляют. В упрощенном толковании под цифровым неравенством понимается неравномерный доступ различных групп населения к интернету, однако это явление имеет более сложную составляющую, и более полно его суть отразили П. ДиМаджио и Э. Харгитай, которые выделили пять основополагающих характеристик для разделения населения: наличие технических средств и соединения, автономность доступа, навыки пользования информационными технологиями, наличие социальной поддержки в освоении информационных технологий, цели использования информационных технологий[20] .

На основании статистических данных автором произведена выборка по наличию у населения персональных компьютеров и широкополосного доступа в Интернет, отраженная в таблице 2. При этом в выборку были включены федеральные округа, показатели по которым ниже федерального уровня. Также в этих округах выделено по три региона с показателями ниже среднеокружных.

Таблица 2. Использование персональных компьютеров и сети Интернет в домашних хозяйствах (по состоянию на 01.01.2017 г.)*

 

Удельный вес домохозяйств, имевших

 

персональный компьютер, %

широкополосный доступ к сети Интернет, %

Российская Федерация

74, 3

70,7

Северо-Кавказский федеральный округ

61,4

61,5

Республика Дагестан

59,1

61,5

Республика Ингушетия

68,7

53,0

Чеченская Республика

18,9

40,7

Приволжский федеральный округ

71,1

68,6

Чувашская Республика

66,8

67,3

Саратовская область

67,7

62,5

Нижегородская область

67,5

66,3

Сибирский федеральный округ

71,2

64,3

Республика Алтай

62,1

62,6

Республика Тыва

58,1

57,9

Томская область

63,1

62,3

* по данным выборочного обследования населения по вопросам ИКТ; в процентах от общего числа домохозяйств соответствующего субъекта Российской Федерации.

Безусловно, приведенные в таблице данные нельзя принимать в полной мере как подтверждающие реальное состояние наличия технических средств и Интернет-соединения у населения, поскольку ситуация за два года могла измениться. В то же время нельзя исключать тот факт, что у довольно значительной части населения имеются персональные компьютеры с процессорами, не поддерживающими нынешнее программное обеспечение, что не позволяет использовать современные информационные технологии. А обновление и техники, и компьютерных программ упирается в материальные возможности. Также можно признать, что низкий уровень жизни в целом, преобладание доли населения с низким уровнем образования в слаборазвитых дотационных регионах замедляют темпы проникновения новых технологий.

Следует отметить, что главное отличие цифрового неравенства от экономического состоит в том, что цифровое усугубляет социальное неравенство. И если ранее социальное и цифровое неравенства мы рассматривали как барьеры на пути цифровизации, то в условиях развития цифровой экономики социальное неравенство переходит в категорию рисков, а в определенной ситуации может приобрести характер угрозы.

В цифровой экономике оно проявляется в таких негативных явлениях, как социальная разобщенность, социальный разрыв, прогрессирующая пространственная сегрегация на основе территориального отделения имущих слоев.

Существование в цифровом пространстве только усиливает реальную изоляцию. Возникает противоречие между цифровом «пространством потоков» для избранных и реальным пространством жизни для остальных, которое Кастельс обозначил как «глобальный цифровой разрыв», грозящий миру катастрофическими последствиями. Речь идет о так называемой «цифровой бездне», которая разделяет общество на две части: тех, кто имеет возможность пользоваться высокими технологиями (IT, Internet, телекоммуникациями и др.), и тех, кому они по разным причинам недоступны. Проблема в том, что скорость такого расслоения общества растет уже чуть ли не экспоненциально[21] .

Самый существенный и сложно преодолимый риск наблюдается между различными типами поселений и разными регионами РФ. Стартовые различия в уровне материального благополучия, заложенные в разных регионах, сказываются на темпах развития информационного общества: более высокими темпами идет проникновение информации в богатых, имеющих высокий потенциал роста регионах. На фоне активного развития богатейших районов страны процесс внедрения новых технологий в отсталых, беднейших регионах остается фактически незаметным. Таким образом, люди, проживающие в мелких населенных пунктах, в дотационных регионах страны, обладают существенно меньшими возможностями для интеграции даже в информационное пространство страны, не говоря уже о мировом.

Учитывая большой контраст среди различных групп населения в возможностях (и материальных, и образовательных) овладения и пользования цифровыми технологиями, да и в желании пользоваться цифровыми инновациями, следует предусмотреть не только их поэтапное, с адаптационным периодом, введение в пользовательскую сферу граждан страны, но и возможность получения государственных и иных (финансовых и прочих) услуг традиционными способами.

Аналог такой альтернативы в практике существует: платные дороги. Их строительство и эксплуатация возможна только в том случае, если есть возможность осуществить проезд пользователей по дороге-дублеру на бесплатной основе.

В рассматриваемой ситуации речь идет о предоставлении возможности гражданам осуществлять оплату коммунальных и иных госуслуг не только в онлайн режиме, но и через МФЦ или отделения Почты России, производить банковские операции в отделениях банков, осуществлять покупки товаров в магазинах шаговой доступности, причем, и за наличный расчет, и прочее. Намерения Г. Грефа превратить Сбербанк в IT-компанию, за которыми стоит цель повысить капитализацию банка[22] , могут лишить значительную часть населения, в первую очередь сельского, указанной выше возможности в получении финансовых услуг в традиционной форме.

Заключение

В данной статье рассмотрена только часть барьеров и рисков цифровой экономики. Требуют более глубокого анализа и внимания риски кадрового обепечения, по поводу которых бьют тревогу представители профессионального сообщества[23] . Отдельного рассмотрения и экспертного обсуждения требует проблема перспектив использования больших данных (Bigdata), вокруг которой идет достаточно острая полемика. И, безусловно, вопросы кибербезопасности и связанные с ней угрозы затрагивают все сферы цифровой экономики, а затронутые в данной статье проблемы финансирования данного направления вызывают серьезную тревогу и озабоченность.

Обозначенные в статье проблемы социального и цифрового неравенств заслуживают самого серьезного внимания со стороны государства, чтобы купировать риск социального расслоения в обществе. Для этого необходима разработка специальной государственной программы, включающей меры по адресной и целевой материальной поддержке малоимущих слоев населения, направленной на создание цифровой инфраструктуры домохозяйств во всех регионах страны. Для решения проблемы цифровой грамотности населения недостаточно предусматривать создание обучающего онлайн-сервиса с бесплатным доступом, что обозначено в проекте паспорта национального проекта «Цифровая экономика Российской Федерации». Необходимо наряду с онлайн обучением организовать активные формы работы с населением, использовав для этого потенциал некоммерческих организаций. При этом возможной формой стимулирования этого процесса могло бы быть выделение НКО целевых грантов через Минкомсвязи и Минэкономразвития.

Бизнес также не должен оставаться в стороне от решения социальных проблем цифровизации, включая решение этих задач в рамки корпоративной социальной ответственности, и в первую очередь это должно проявляться в деятельности IT-компаний и финансовых институтов.

В конечном счете, именно конструктивное, основанное на профессионализме и взаимопонимании взаимодействие государства, бизнеса и общества в лице его граждан является залогом успеха в развитии цифровой экономики в стране.

 

 

Библиографический список

1.Президентское послание Федеральному собранию. Декабрь 2016 г. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/messages/53379

2.Программа «Цифровая экономика Российской Федерации». Утверждена Распоряжением Правительства Российской Федерации от 28 июля 2017 года №1632-р. С.26-28.[Электронный ресурс]. Режим доступа: government.ru /docs/28653/

3.Волченко О. В. Динамика цифрового неравенства в России // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. – 2016 – № 5 – С. 163–182.

4.Голоскоков Л.В. ПРОБЛЕМЫ, РИСКИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ЦИФРОВОЙ ЭКОНОМИКИ. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://ukros.ru/archives/14448

5.Доходы населения рискуют оказаться в минусе пятый год подряд. Ведомости. 19 декабря 2018 г.

6.Жадан И.Э. Социальные риски в цифровой экономике. Гуманитарный научный журнал. Электронный научный журнал. – 2018. – №1. – С. 20-26.

7.Почему Греф хочет превратить Сбербанк в IT-компанию. Ведомости. 16 декабря 2018 г.

8.Почему российским директорам не нужны прорывные технологии. Ведомости, 12 сентября 2018 г.

9.Стрижов С.А. Устойчивое развитие в условиях Четвертой промышленной революции // Актуальные проблемы социально-экономического развития России. – 2017 – №4 – С.83

10.«Цифровая экономика» обойдется бюджету уже в 2 трлн рублей. Ведомости, 18 сентября 2018 г.

11. «Цифровая экономика» опаздывает с финансированием IT-безопасности. Ведомости. 12 ноября 2018 г.

12. Государство как платформа. Кибергосударство для цифровой экономики. Доклад ЦСР. С.49-51. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.csr.ru/wp-content/uploads/2018/05/GOSUDARSTVO-KAK-PLATFORMA_internet.pdf

13.В.П.Куприяновский, В.А.Сухомлин, А.П.Добрынин, А.Н.Райков, Ф.В.Шкуров, В.И.Дрожжинов, Н.О.Федорова, Д.Е.Намиот. Навыки в цифровой экономике и вызовы системы образования.International Journal of Open Information Technologies ISSN: 2307-8162 vol. 5 // 2017- no. 1

14.Н. Макиавелли. Мудрые мысли. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

http://www.epwr.ru/quotation/txt_405_5.php

15. О соотношении денежных доходов населения  с величинойпрожиточного минимума и численности малоимущего населения в целом по Российской Федерации в I квартале 2018 года. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

  http://www.gks.ru/bgd/free/B04_03/IssWWW.exe/Stg/d03/149.htm

16.Социальное положение и уровень жизни населения России – 2017. Статистический сборник. М.: Росстат. 2017. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.gks.ru/bgd/regl/b17_44/Main.htm

17.СТРУКТУРА ДЕНЕЖНЫХ ДОХОДОВ НАСЕЛЕНИЯ ПО ОСНОВНЫМ ИСТОЧНИКАМ ИХ ФОРМИРОВАНИЯ В ЦЕЛОМ ПО РОССИИ И ПО СУБЪЕКТАМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА 2016 год. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/

population/poverty/

18.Цифровая экономика и риски цифровой колонизации. Н. Касперская, развернутые тезисы выступления на Парламентских слушаниях в Госдуме. [Электронный ресурс]. Режим доступа:https://ivan4.ru/news/traditsionnye_semeynye_tsennosti/the_digital_economy_and_the_risks_of_digital_colonization_n_kasperskaya_developed_theses_of_the_spee

19.http://russia.duck.consulting/maps/107/2017

20.https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE



[1] http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/messages/53379

[2] Там же

[3] Государство как платформа. Кибергосударство для цифровой экономики. Доклад ЦСР. С.49-51.https://www.csr.ru/wp-content/uploads/2018/05/GOSUDARSTVO-KAK-PLATFORMA_internet.pdf

[4] Программа «Цифровая экономика Российской Федерации». Утверждена Распоряжением Правительства Российской Федерации от 28 июля 2017 года №1632-р. [Электронный ресурс]. – government.ru /docs/28653/- С.26-28.

[5] Стрижов С.А. Устойчивое развитие в условиях Четвертой промышленной революции./Актуальные проблемы социально-экономического развития России. №4. 2017. С.83

[6] Н. Макиавелли. Мудрые мысли. http://www.epwr.ru/quotation/txt_405_5.php

[7] Почему российским директорам не нужны прорывные технологии. Ведомости, 12 сентября 2018 г.

[8] «Цифровая экономика» обойдется бюджету уже в 2 трлн рублей. Ведомости, 18 сентября 2018 г.

[9] «Цифровая экономика» опаздывает с финансированием IT-безопасности. Ведомости. 12 ноября 2018 г.

[10] Цифровая экономика и риски цифровой колонизации. Н. Касперская, развернутые тезисы выступления на Парламентских слушаниях в Госдуме. https://ivan4.ru/news/traditsionnye_semeynye_tsennosti/the_digital_economy_and_the_risks_of_digital_colonization_n_kasperskaya_developed_theses_of_the_spee/

[11] Цифровая экономика и риски цифровой колонизации. Н. Касперская, развернутые тезисы выступления на Парламентских слушаниях в Госдуме. https://ivan4.ru/news/traditsionnye_semeynye_tsennosti/the_digital_economy_and_the_risks_of_digital_colonization_n_kasperskaya_developed_theses_of_the_spee/

[12] Там же

[13] Там же

[14] https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE

[15] Социальное положение и уровень жизни населения России – 2017. Статистический сборник. М.: Росстат. 2017.  http://www.gks.ru/bgd/regl/b17_44/Main.htm

[16] О соотношении денежных доходов населения  с величиной прожиточного минимума и численности малоимущего населения в целом по Российской Федерации 
в I квартале 2018 года.  http://www.gks.ru/bgd/free/B04_03/IssWWW.exe/Stg/d03/149.htm

[17] Доходы населения рискуют оказаться в минусе пятый год подряд. Ведомости. 19 декабря 2018 г.

[18] http://russia.duck.consulting/maps/107/2017

[19] СТРУКТУРА ДЕНЕЖНЫХ ДОХОДОВ НАСЕЛЕНИЯ ПО ОСНОВНЫМ ИСТОЧНИКАМ ИХ ФОРМИРОВАНИЯ В ЦЕЛОМ ПО РОССИИ И ПО СУБЪЕКТАМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА 2016 год.

http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/population/poverty/#

[20] Волченко О. В. Динамика цифрового неравенства в России // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. – 2016 – № 5 – С. 166.

[21] Жадан И.Э. Социальные риски в цифровой экономике. Гуманитарный научный журнал. Электронный научный журнал. – 2018 – №1– С. 20-26.

[22] Почему Греф хочет превратить Сбербанк в IT-компанию. Ведомости. 16 декабря 2018 г.

[23] Голоскоков Л.В. ПРОБЛЕМЫ, РИСКИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ЦИФРОВОЙ ЭКОНОМИКИ.  http://ukros.ru/archives/14448; В.П.Куприяновский, В.А.Сухомлин, А.П.Добрынин, А.Н.Райков, Ф.В.Шкуров, В.И.Дрожжинов, Н.О.Федорова, Д.Е.Намиот. Навыки в цифровой экономике и вызовы системы образования. International Journal of Open Information Technologies ISSN: 2307-8162 vol. 5, no. 1, 2017.

  vakperechen

ОБНОВЛЕННЫЙ СПИСОК ВАК 2016 г.
ОТ 19.04.2016  >> ПРОСМОТРЕТЬ
tass
 
ПО ВОПРОСАМ ПУБЛИКАЦИИ СТАТЕЙ И СОТРУДНИЧЕСТВА ОБРАЩАЙТЕСЬ:
skype SKYPE: vak-uecs
e-mail
MAIL: info@uecs.ru
phone
+7 (928) 340 99 00
 

АРХИВ НОМЕРОВ

(01) УЭкС, 1/2005
(02) УЭкС, 2/2005
(03) УЭкС, 3/2005
(04) УЭкС, 4/2005
(05) УЭкС, 1/2006
(06) УЭкС, 2/2006
(07) УЭкС, 3/2006
(08) УЭкС, 4/2006
(09) УЭкС, 1/2007
(10) УЭкС, 2/2007
(11) УЭкС, 3/2007
(12) УЭкС, 4/2007
(13) УЭкС, 1/2008
(14) УЭкС, 2/2008
(15) УЭкС, 3/2008
(16) УЭкС, 4/2008
(17) УЭкС, 1/2009
(18) УЭкС, 2/2009
(19) УЭкС, 3/2009
(20) УЭкС, 4/2009
(21) УЭкС, 1/2010
(22) УЭкС, 2/2010
(23) УЭкС, 3/2010
(24) УЭкС, 4/2010
(25) УЭкС, 1/2011
(26) УЭкС, 2/2011
(27) УЭкС, 3/2011
(28) УЭкС, 4/2011
(29) УЭкС, 5/2011
(30) УЭкС, 6/2011
(31) УЭкС, 7/2011
(32) УЭкС, 8/2011
(33) УЭкС, 9/2011
(34) УЭкС, 10/2011
(35) УЭкС, 11/2011
(36) УЭкС, 12/2011
(37) УЭкС, 1/2012
(38) УЭкС, 2/2012
(39) УЭкС, 3/2012
(40) УЭкС, 4/2012
(41) УЭкС, 5/2012
(42) УЭкС, 6/2012
(43) УЭкС, 7/2012
(44) УЭкС, 8/2012
(45) УЭкС, 9/2012
(46) УЭкС, 10/2012
(47) УЭкС, 11/2012
(48) УЭкС, 12/2012
(49) УЭкС, 1/2013
(50) УЭкС, 2/2013
(51) УЭкС, 3/2013
(52) УЭкС, 4/2013
(53) УЭкС, 5/2013
(54) УЭкС, 6/2013
(55) УЭкС, 7/2013
(56) УЭкС, 8/2013
(57) УЭкС, 9/2013
(58) УЭкС, 10/2013
(59) УЭкС, 11/2013
(60) УЭкС, 12/2013
(61) УЭкС, 1/2014
(62) УЭкС, 2/2014
(63) УЭкС, 3/2014
(64) УЭкС, 4/2014
(65) УЭкС, 5/2014
(66) УЭкС, 6/2014
(67) УЭкС, 7/2014
(68) УЭкС, 8/2014
(69) УЭкС, 9/2014
(70) УЭкС, 10/2014
(71) УЭкС, 11/2014
(72) УЭкС, 12/2014
(73) УЭкС, 1/2015
(74) УЭкС, 2/2015
(75) УЭкС, 3/2015
(76) УЭкС, 4/2015
(77) УЭкС, 5/2015
(78) УЭкС, 6/2015
(79) УЭкС, 7/2015
(80) УЭкС, 8/2015
(81) УЭкС, 9/2015
(82) УЭкС, 10/2015
(83) УЭкС, 11/2015
(84) УЭкС, 11(2)/2015
(85) УЭкС,3/2016
(86) УЭкС, 4/2016
(87) УЭкС, 5/2016
(88) УЭкС, 6/2016
(89) УЭкС, 7/2016
(90) УЭкС, 8/2016
(91) УЭкС, 9/2016
(92) УЭкС, 10/2016
(93) УЭкС, 11/2016
(94) УЭкС, 12/2016
(95) УЭкС, 1/2017
(96) УЭкС, 2/2017
(97) УЭкС, 3/2017
(98) УЭкС, 4/2017
(99) УЭкС, 5/2017
(100) УЭкС, 6/2017
(101) УЭкС, 7/2017
(102) УЭкС, 8/2017
(103) УЭкС, 9/2017
(104) УЭкС, 10/2017
(105) УЭкС, 11/2017
(106) УЭкС, 12/2017
(107) УЭкС, 1/2018
(108) УЭкС, 2/2018
(109) УЭкС, 3/2018
(110) УЭкС, 4/2018
(111) УЭкС, 5/2018
(112) УЭкС, 6/2018
(113) УЭкС, 7/2018
(114) УЭкС, 8/2018
(115) УЭкС, 9/2018
(116) УЭкС, 10/2018
(117) УЭкС, 11/2018
(118) УЭкС, 12/2018

 Федеральная служба по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

№ регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-35217 от 06.02.2009 г.       ISSN: 1999-4516