Ошибка
  • Delete failed: '7e117dbe52fbdd219adf17962b68ef1f.php_expire'
  • Delete failed: '7e117dbe52fbdd219adf17962b68ef1f.php'
  • Delete failed: 'c470489806a1297b2ac6e7ec88cfc652.php_expire'
  • Delete failed: 'c470489806a1297b2ac6e7ec88cfc652.php'
  • Delete failed: 'e128d30f77c51a9b36b3335bf13d2e75.php_expire'
  • Delete failed: 'e128d30f77c51a9b36b3335bf13d2e75.php'

Создать PDF Рекомендовать Распечатать

Население третьего возраста как потенциал развития предпринимательства (на примере Республики Карелия)

Предпринимательство | (107) УЭкС, 1/2018 Прочитано: 2529 раз
(1 Голосование)
  • Автор (авторы):
    Прокопьев Егор Александрович, Хохлов Эдуард Владимирович
  • Дата публикации:
    08.01.18
  • ВУЗ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ:
    Институт экономики КарНЦ РАН

УДК 314.174: 330.12 (470.22)

Население третьего возраста как потенциал развития предпринимательства (на примере Республики Карелия)

The population of the third age as the potential for the development of entrepreneurship in the region (an example of the Republic of Karelia).

Прокопьев Егор Александрович

Prokopyev Egor Alexandrovich

кандидат экономических наук,

научный сотрудник

Институт экономики КарНЦ РАН, (Петрозаводск)

e_prokopiev@mail.ru

Хохлов Эдуард Владимирович

Khokhlov Eduard Vladimirovich

аспирант

Институт экономики КарНЦ РАН, (Петрозаводск)

evkhokhlov@mail.ru

Аннотация

В статье приведён обзор отечественной и зарубежной литературы по вопросам занятости населения третьего возраста и сопровождающих её проблем. Показано увеличение количества неработающих пенсионеров на фоне сокращения численности населения в Республике Карелия. Предложено использовать нарастающий трудовой потенциал населения третьего возраста в республики для решения проблем занятости населения и развития местной экономики.

Abstract

The article provides an overview of national and foreign literature on questions of employment of the population of the third age and problems connected with this process. The increase in the number of retirees amid a declining population in the Republic of Karelia. We propose to use the potential of the population of the third age in solve the problem of employment and the development of local economy.

Ключевые слова: третий возраст, серебряный возраст, развитие предпринимательства, самозанятость, Республика Карелия.

Key words: third age, silver age, entrepreneurship development, self-employment, The Republic of Karelia.

Рост качества жизни и последующее за ним увеличение её продолжительности поставили перед современным обществом множество взаимосвязанных вызовов и задач. В развитых странах одним из таких вызовов стал рост нагрузки на бюджет, связанный с выполнением пенсионных обязательств, и наиболее очевидным решением данной проблемы становится увеличение пенсионного возраста[1-4]. Кроме того, изменениям могут подвергаться не только сроки выхода на пенсию, но и сами пенсионные схемы и программы по содействию занятости и поиску работы. Поскольку данные изменения по своей сути направлены на ухудшение текущего положения трудящихся, они требуют тщательной проработки и оценки последствий их реализации, а также поиска альтернативных решений, которые позволяли бы добиться приемлемой нагрузки на бюджет без дискриминации прав трудящихся и ухудшения качества жизни пожилых людей. В этой связи в условиях демографического старения исследование трудового потенциала населения третьего возраста и возможностей его использования представляется чрезвычайно важным и актуальным.

Многие западные исследователи приходят к необходимости повышения пенсионного возраста путём изменения схем выхода на пенсию или сокращение пособий. Особенностью старой пенсионной системы в Швеции было базирование пенсионных выплат на заработке за 15 наиболее высокооплачиваемых лет работы, что с учетом существовавшей тенденции выравнивания заработка после 50 лет, не способствовало продолжению работы. Отказ от установленных выплат в пользу определенных схем с установленными взносами и другие изменения пенсионной системы приведут к увеличению среднего возраста выхода на пенсию в Швеции на 2,5 года (с 62,1 до 64,6 лет)[5]. В Нидерландах до 2004 года люди старше 57,5 лет (пенсионный возраст – 65 лет) могли воспользоваться страховками по безработице в качестве способа для раннего выхода на пенсию, поскольку им для получения пособия не нужно было представлять какие-либо отчеты по поиску работы[6]. Схожим образом страховки по безработице использовались во Франции, и после изменения правил их получения средний возраст прекращения работы людьми предпенсионного возраста увеличился на 4 месяца[7]. В Израиле людям старшего возраста в отличие от молодых для отказа от своих рабочих мест требуется больший размер пособия[8]. На примере Австрии было показано, что повышение возраста раннего выхода на пенсию для мужчин с 60 до 62 и женщин с 55 до 58,25 позволит сократить государственные расходы на 107 и 122 млн евро соответственно[3]. В отдельных странах прогноз демографической ситуации предполагает продолжение увеличения возраста для выхода на пенсию: в Чехии к 2070 году он вырастет до 70 лет[2]. Но уже сейчас там возникает острый вопрос с трудоустройством женщин старше 60 лет.

Само по себе увеличение сроков выхода на пенсию порождает ряд вопросов к состоянию рынка труда: «Легко ли пожилым людям найти новую работу?»; «Насколько соответствуют их знания требованиям современного рынка?»; «Могут ли они поддерживать требуемый уровень производительности?»; «Готов ли работодатель адаптировать рабочие места под особенности пожилых людей?» и прочее.

В России и за рубежом население третьего возраста сталкивается с дискриминацией при поиске работы[9-11]. Среди причин дискриминации называют: низкую мобильность и низкий уровень ожиданий возврата инвестиций в человеческий капитал[12]; устаревание знаний и опыта[13], а также отставание от современных технологий[14]. При этом современные исследования доказывают, что любые институциональные механизмы, ограничивающие предложение труда пожилых людей, могут снижать уровень рождаемости в стране[15].

В исследованиях [12, 16-19] выявлено, что чем выше уровень образования, тем выше шансы продолжить трудовую деятельность. «Наличие высокого уровня профессиональной подготовки и огромного производственного опыта создает заинтересованность работодателя в сохранении и использовании труда квалифицированных работников»[18]. Кроме того, «привычка к интеллектуальному труду, регулярное чтение и аналитические навыки, прививаемые в высшем учебном заведении, позволяют меньше зависеть от физиологических изменений организма, связанных со старением»[17]. Наличие высшего образования предполагает в большинстве случаев профессию, не связанную с тяжелыми условиями труда, напротив многие работники, занятые на сложных или вредных производствах, перспективу уйти на пенсию считают положительной[18]. В результате чего, отраслевая структура занятых пенсионеров имеет отчетливо выраженное смещение в сторону интеллектуальных сфер деятельности[20]: занятость сложным квалифицированным трудом часто заканчивается с физическим уходом человека из жизни[21].

Наличие высшего образования само по себе не может быть гарантом трудоустройства в третичном возрасте из-за девальвации навыков, которая на высокообразованных работников старшего возраста влияет более серьезно. Девальвация навыков (skillobsolescence) означает, что определенные навыки становятся устаревшими из-за разрыва между современными требованиями для выполнения работы и навыками, которыми работник обладает на самом деле, что снижает ценность человеческого капитала рабочего. Хорошо известным примером этого стало внедрение компьютеров на рабочих местах, которые требуют новых видов компетенций и когнитивных навыков[22]. У отдельной категории высокообразованных работников старшего возраста (преподавателей) наличие данной проблемы затрагивает интересы всего общества и возможности развития экономики. Все дело в так называемом «преподавательском мультипликаторе»: возрастные преподаватели транслируют знания, которые были текущими на момент их учебы и молодости, что проводит к значительному разрыву между современными знаниями и знаниями, получаемыми во время занятий студентами. Разрыв в знаниях будет особенно заметен в быстроразвивающихся отраслях, как информационные и компьютерные технологии, что будет приводить к значительной технологической отсталости рабочей силы[23].

Единственным выходом из данной ситуации является непрерывное образование для всех возрастов, которое позволяло бы работникам адаптироваться к изменениям среды и изучать новые навыки и осваивать ключевые компетенции более легко. На данных Италии было рассчитано, что увеличение на 9% частоты тренировок рабочих навыков увеличивает минимальный возраст выхода на пенсию на один год[1]. Исследования в Нидерландах так же показывают, что вероятность потерять работу у людей в возрасте 50-64 года, не прошедших обучение за последнее время, на 4,2 процентных пункта выше[24]. Результаты другого голландского исследования показывают, что с увеличением возраста работника вероятность пройти обучение снижается: у рабочих в возрасте 62-66 лет меньше шансов получить возможность пройти переподготовку по сравнению с возрастной категорией 54-58 лет; тем не менее, хорошее физическое и психическое здоровье увеличивает шансы[25]. Ряд исследователей полагает, что затраты на обучение пожилых работников должны частично субсидироваться государством, что опять поднимает вопрос о дополнительной нагрузке на бюджет, которая, по идее, должна снизиться с повышением пенсионного возраста.

Кроме обучения для поддержания уровня продуктивности пожилых сотрудников работники службы кадров могут использоваться следующие меры: сокращение рабочего времени; перевод на работу, учитывающую возрастную специфику; создание смешанных рабочих групп и использование специального оборудования для пожилых сотрудников. Около 28% немецких фирм, где задействованы пожилые сотрудники, используют как минимум одну из перечисленных мер. Исследование показало, что наиболее эффективными из них являются использование специального оборудования для пожилых сотрудников и перевод на работу, учитывающую возрастную специфику[26]. На предприятиях, которые создают разновозрастные рабочие группы, производительность пожилых и молодых сотрудников значительно выше, чем на предприятиях, не практикующих их создание. Большинство работодателей отмечает, что работники третьего возраста обладают рядом положительных качеств: квалификация, высокая ответственность за результат и из них получаются хорошие наставники для молодежи[27, 28].

В России пожилые люди из-за дискриминации по возрасту имеют более простые формы занятости, как правило, сопровождаемые частичным наймом[9]. Помимо интеллектуальной деятельности у нас появляется альтернативный полюс востребованных вакансий для представителей третьего возраста. Они занимают тяжелые, низкооплачиваемые работы[29, 30], на которые никто и не претендует, кроме, может быть, временных трудовых мигрантов[4]. Занятость на подобных работах в первую очередь связана с выживанием самого работника. Здесь важным аспектом трудоустройства является тип населенного пункта. «В условиях нехватки рабочих мест на селе пожилые люди активней «выпроваживаются» на пенсию, в лучшем случае переводятся на неполную занятость. Ниже здесь и возможность найти работу, на которую в городе обычно устраиваются пенсионеры (сторож, уборщица, дворник и пр.): в сельской местности такие рабочие места заполняются в основном населением трудоспособного возраста»[10].

И в России и за рубежом прекращение трудовой деятельности с выходом на пенсию сопровождается сокращением уровня доходов и потребления[31]. Турдубаева Э.М. отмечает наличие невысоких показателей качества и доступности медико-социального обслуживания, услуг учреждений культуры, спортивно-оздоровительных учреждений, бытовых услуг для населения третьего возраста на фоне отсутствия активности большинства пенсионеров в решении собственных проблем[32]. Исследование в Сахалинской области показало, что для неработающих пенсионеров, которые большую часть своих средств тратят на лекарственные препараты, характерно отказываться от других медицинских услуг из-за недостаточного дохода[33]. Поскольку в России не запрещено работать и одновременно получать пенсию, люди держатся за свои рабочие места пока позволяет здоровье[11, 30, 34, 35].

Опыт и квалификация пожилых людей пригождается им, когда они становятся председателями товариществ собственников жилья. Однако, в контексте развития инноваций и предпринимательства – современных направлениях развития территорий, которым в России в последнее время уделяется большое внимание, нам не удалось обнаружить отечественных исследований, отражающих значимость изучаемой категории граждан. В инновационных компаниях в основном работает молодежь, которая не боится принимать риски, характерные для startup-проектов[36]. Исследования в Новосибирске показали, что среди пенсионеров мало предпринимателей[37], однако английский опыт показывает, что пожилые работники имеют больше шансов быть самозанятым, поскольку они могут свободнее распоряжаться своим временем[38]. В Великобритании в 2012 году 17,8% от экономически активного населения в возрасте 50-64 лет были самозанятыми. Для тех, кто старше пенсионного возраста 65 лет, доля самозанятых от экономически активного населения составляет 32,5%. Если взять тех, кто работает в возрасте 70 лет и старше, доля самозанятых составляет 43,2%. Общая занятость среди лиц в возрасте 65+ лет увеличилось на 120% в период с 1992 по 2013 год до почти 1 миллиона, в то время как население в этой возрастной группе увеличилась на 23% за этот период[38].

По прогнозам в Республике Карелия (далее РК) к 2030 году ожидается «уменьшение численности населения моложе трудоспособного возраста при ярко выраженных процессах старения и увеличении доли старших возрастных групп в общей структуре населения [39]. Текущая динамика численности населения (табл. 1) показывает её сокращение в большинстве муниципальных районов республики. При этом по данным отделения Пенсионного фонда РФ по РК во всех муниципальных образованиях Карелии растёт количество пенсионеров (табл. 2) и сокращается количество работающих пенсионеров (табл. 3).

Таблица 1. Динамика численности населения в РК

pr1

Таблица 2. Динамика численности пенсионеров в РК

pr2

Таблица 3. Динамика численности работающих пенсионеров в РК

pr3

За счёт снижения количества работающих пенсионеров происходит сокращение объёмов налоговых поступлений в регионе, происходящее на фоне сокращения налогооблагаемой базы из-за снижения общей численности населения. Заметим, что относительно благополучная ситуация с численностью населения складывается около регионального центра (г. Петрозаводск и Прионежский муниципальный район) и самого молодого города в республике – г. Костомукша. В 2016 году количество работающих пенсионеров снизилось ещё больше, из-за наличия индексации страховой части пенсии только у неработающих пенсионеров. Сопоставляя заработную плату и пенсионные обеспечение без индексации с индексированной пенсией, пенсионеры выбирали последнее, что позволяет сделать вывод, об их занятости на низкооплачиваемых работах. С другой стороны, опыт Великобритании показывает, что данная возрастная категория может успешно заниматься предпринимательством. В этой связи возникают следующий вопрос: как вовлечена данная категория граждан в современных программах поддержки и развития предпринимательства в Карелии?

В Карелии поддержка субъектов малого и среднего предпринимательства осуществятся в соответствии с нормативно-правовыми актами:

Все виды существующей поддержки предпринимательской деятельности можно разделить на две условные группы: 1) прямая финансовая помощь на развитие предпринимательского дела; 2) косвенная финансовая предпринимательской деятельности.

К первой группе можно отнести Постановление Правительства Республики Карелия от 28.04.2012 № 143-П, в рамках которого безработным гражданам предоставляется единовременная финансовая помощь на организацию и осуществление предпринимательской деятельности в размере двенадцатикратной максимальной величины пособия по безработице. Кроме того, единовременная финансовая помощь в размере, не превышающем одной тысячи рублей, предоставляется на подготовку документов для соответствующей государственной регистрации, на оплату государственной пошлины, оплату нотариальных действий и услуг технического характера, приобретение бланочной документации, изготовление печатей, штампов.

В таблице 4 на основе данных Министерства экономического развития РК представлена динамика количества субъектов малого бизнеса, получивших финансовую помощь. Исходя из муниципального разреза представленных данных видно, что большинство поддержанных предпринимателей представляют районы, расположенные неподалеку от Петрозаводска.

Таблица 4. Количество субъектов малого предпринимательства, получивших единовременную финансовую помощь на организацию собственного дела

pr4

Ко второй группе можно отнести более широкий круг мероприятий. Например, в рамках федеральной программы «Ты – предприниматель» проводится обучение участников предпринимательству, часть из которых может получить прямую финансовую поддержку в случае успешного прохождения обучения и защиты бизнес-проекта. Следует отметить, что данная программа направлена на определённую возрастную группу – молодых людей от 15 до 30 лет. Предприниматели могут рассчитывать на покрытие части расходов на обучение персонала в рамках программы «Предоставление субсидий на частичное возмещение затрат субъектам малого и среднего предпринимательства, обеспечивающим софинансирование расходов на обучение своих специалистов в рамках Государственного плана подготовки управленческих кадров для организаций народного хозяйства Российской Федерации».

Помимо обучения другими формами поддержки малого бизнеса в республике являются предоставление поручительств (гарантий) малым и средним предприятиям по кредитам, предоставляемым банками, заключившими с Гарантийным фондом РК соглашения о сотрудничестве. Субсидируются часть затрат на аренду площадей бизнес-инкубатора РК, покупка оборудования для производства товаров народных художественных промыслов. Организуется участие субъектов малого и среднего предпринимательства РК в выставочно-ярмарочных мероприятиях, в том числе в Днях малого бизнеса во Всероссийском выставочном центре.

В результате все существующие формы поддержки предпринимательства в РК не учитывают демографических изменений. Вместе с тем трудовой потенциал граждан третьего возраста не имеет возможности для реализации в полной мере в условиях существующего рынка труда. Меньшая склонность к смене местожительства данной категории граждан в отличие от молодежи позволяет надеяться на развитие предпринимательства на местах, а также частично решить вопросы самозанятости населения. Таким образом, вовлечение в предпринимательскую деятельность населения третьего возраста представляется как одно из возможных решений задачи повышения занятости, снижения безработицы и повышения совокупных доходов населения, и развития местной экономики.

Благодарности

Исследование осуществлено при финансовой поддержке РФФИ (гуманитарные и общественные науки) по проекту № 16-32-01030 а2 «Воспроизводство трудового потенциала северного региона в условиях старения населения (на примере Республики Карелия)»

Библиографическийсписок

1. Brunello G., Comi S. The side effect of pension reforms on the training of older workers. Evidence from Italy // The Journal of the Economics of Ageing. 2015. № 6.P. 113-122.

2. Fiala T., Langhamrova J. Increase of Labor Force of Older Age – Challenge for the Czech Republic in Next Decades // Procedia Economics and Finance. 2014. № 12.P. 144-153.

3. Staubli S. Zweimüller J. Does raising the early retirement age increase employment of older workers? // Journal of Public Economics. 2013. № 108.P. 17-32.

4. Соловьев А.К. Актуарное обоснование условий повышения пенсионного возраста в Российской Федерации // Труд и социальные отношения. 2015. № 4. С. 116-132.

5. Laun T., Wallenius J. A life cycle model of health and retirement: The case of Swedish pension reform // Journal of Public Economics. 2015. № 127. P. 127-136.

6. Lammers M., Bloemen H., Hochguertel S. Job search requirements for older unemployed: Transitions to employment, early retirement and disability benefits // European Economic Review. 2013. № 58. P. 31-57.

7. Baguelin O., Remillon D. Unemployment insurance and management of the older workforce in a dual labor market: Evidence from France // Labour Economics. 2014. № 30. P. 245-264.

8. Axelrad H., Luski I., Malul M. Behavioral biases in the labor market, differences between older and younger individuals // Journal of Behavioral and Experimental Economics. 2016. № 60. P. 23-28.

9. Зорина Е.Н. Социальное самочувствие населения третьего возраста // Управленческие аспекты развития северных территорий России. Материалы Всероссийской научной конференции (с международным участием). 2015. С. 121-125.

10. Попова Л.А., Зорина Е.Н. Ресурсный потенциал населения третьего возраста // Актуальные проблемы, направления и механизмы развития производительных сил Севера – 2014. Материалы Четвертого Всероссийского научного семинара: в 2 частях. 2014. С. 189-201.

11. Смирнова Т.В. Работа в пенсионном возрасте: мотивы, факторы влияния, результаты // Вестник Саратовского государственного социально-экономического университета. 2015. № 2 (56). С. 128-131.

12. Tisch A. The employability of older job-seekers: Evidence from Germany // The Journal of the Economics of Ageing. 2015. № 6. P. 102-112.

13. Хоткина З.А. «Нормальный трудовой потенциал» и дискриминация по возрасту // Народонаселение. 2013. № 3 (61). С. 27-37.

14. Malul M. Older workers’ employment in dynamic technology changes // The Journal of Socio-Economics. 2009. № 5.P. 809-813.

15. Mizuno M., Yakita A. Elderly labor supply and fertility decisions in aging-population economies // Economics Letters. 2013. № 3.P. 395-399.

16. Попова Л.А., Зорина Е.Н. Уровень жизни пенсионеров Республики Коми: динамика показателей и субъективные оценки // Известия Коми научного центра УрО РАН. 2015. № 2 (22). С. 110-118.

17. Рогозин Д.М. Либерализация старения, или труд, знания и здоровье в старшем возрасте // Социологический журнал. 2012. № 4. С. 62-93.

18. Елшина И.А. Трудовая активность населения «третьего возраста» в условиях демографического старения населения (на примере Республики Саха (Якутия)) // Стратегия устойчивого развития регионов России. 2015. № 28. С. 124-131.

19. Gordo L.R., Skirbekk V. Skill demand and the comparative advantage of age: Jobs tasks and earnings from the 1980s to the 2000s in Germany // Labour Economics. 2013. № 22. P. 61-69.

20. Бурлака Н.П. Факторы, влияющие на экономическую активность пенсионеров // Проблемы современной науки и образования. 2016. № 11 (53). С. 59-61.

21. Шмерлина И.А. Возрастные конструкты и стиль жизни в старшем возрасте. Часть I. альтернативы возрастной идентификации старости // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2014. № 1 (119). С. 181-197.

22. Lovász A., Rigó M. Vintage effects, aging and productivity // Labour Economics. 2013. № 22.P. 47-60.

23. Berk J., Weil D.N. Old teachers, old ideas, and the effect of population aging on economic growth // Research in Economics. 2015.№ 4. P. 661-670.

24. Picchio M., van Ours J.C. Retaining through training even for older workers // Economics of Education Review. 2013. № 32.P. 29-48.

25. Training opportunities for older workers in the Netherlands: A Vignette Study / K. Karpinska et al. // Research in Social Stratification and Mobility. 2015. № 41.P. 105-114.

26. Göbel C., Zwick T. Are personnel measures effective in increasing productivity of old workers? // Labour Economics. 2013. № 22.P. 80-93.

27. Маликов А.Н., Смирнова Т.В. Профессиональные ресурсы в возрастной динамике // Поволжский торгово-экономический журнал. 2011. № 1. С. 74-87.

28. Смирнова Т.В. Культурный и символический капиталы: особенности реализации в пожилом возрасте // Поволжский торгово-экономический журнал. 2014. № 3 (37). С. 110-117.

29. Смирнова Т.В. Социально-трудовой потенциал работающих пенсионеров // Поволжский торгово-экономический журнал. 2010. № 1. С. 80-87.

30. Потехина И.П., Чижов Д.В. Потенциал старшего поколения как составляющая национального человеческого капитала (по материалам исследования в регионах ЦФО) // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2016. № 2 (132). С. 3-23.

31. Stephens M., Unayama T. The impact of retirement on household consumption in Japan // Journal of the Japanese and International Economies. 2012. № 1. P. 62-83.

32. Турдубаева Э.М. Социальная работа с населением третьего возраста в странах СНГ на современном этапе (социологический анализ опыта) // Социальная политика и социология. 2013. № 4-1 (96). С. 36-42.

33. Ворошилова И.И., Коньков А.Т. Оценка поведения самосохранения пожилых людей Сахалинской области // Клиническая геронтология. 2012. Т. 18. № 7-8. С. 36-39.

34. Доброхлеб В.Г. Старение населения как фактор модели демографического перехода на примере современной России // Социологический альманах. 2012. № 3. С. 67-73.

35. Жилкина Н.В., Жилкин В.В. Реинкультурация как фактор повышения качества жизни людей «третьего возраста» // Социально-экономические явления и процессы. 2011. № 11 (33). С. 357-362.

36. Ouimet P., Zarutskie R. Who works for startups? The relation between firm age, employee age, and growth // Journal of Financial Economics. 2014. № 3.P. 386-407.

37. Население третьего возраста: современное социально-экономическое положение (на примере г. Новосибирска) / С.В. Соболева и [др.] // Регион: Экономика и Социология. 2009. № 1. С. 111-126.

38. Bell D.N.F., Rutherford A.C. Older workers and working time // The Journal of the Economics of Ageing. 2013. № 1-2. P. 28-34.

39. Молчанова Е.В., Базарова Е.Н. Демографические модели и прогнозы населения: региональный аспект // Конкурентоспособность в глобальном мире: экономика, наука, технологии. 2017. № 10 (ч.3). С. 347-353.

REFERENCES:

1. Brunello G., Comi S. The side effect of pension reforms on the training of older workers. Evidence from Italy // The Journal of the Economics of Ageing. 2015. № 6.P. 113-122.

2. Fiala T., Langhamrova J. Increase of Labor Force of Older Age – Challenge for the Czech Republic in Next Decades // Procedia Economics and Finance. 2014. № 12.P. 144-153.

3. Staubli S. Zweimüller J. Does raising the early retirement age increase employment of older workers? // Journal of Public Economics. 2013. № 108.P. 17-32.

4. Solovyov A.K. Actuarial grounds for conditions of upword movement of the retirement age in the Russian Federation // Labour and social relations. 2015. № 4. P. 116-132.

5. Laun T., Wallenius J. A life cycle model of health and retirement: The case of Swedish pension reform // Journal of Public Economics. 2015. № 127. P. 127-136.

6. Lammers M., Bloemen H., Hochguertel S. Job search requirements for older unemployed: Transitions to employment, early retirement and disability benefits // European Economic Review. 2013. № 58. P. 31-57.

7. Baguelin O., Remillon D. Unemployment insurance and management of the older workforce in a dual labor market: Evidence from France // Labour Economics. 2014. № 30. P. 245-264.

8. Axelrad H., Luski I., Malul M. Behavioral biases in the labor market, differences between older and younger individuals // Journal of Behavioral and Experimental Economics. 2016. № 60. P. 23-28.

9. Zorina E.N. Social health of the population of the third age // Administrative aspects of development of northern territories of Russia. Materials of the All-Russian Scientific Conference (with international participation). 2015. P. 121-125.

10. Popova L.A., Zorina E.N. Resource potential of the population of the third age // Actual problems, directions and mechanisms of development of productive forces of the North - 2014. Materials of the Fourth All-Russian Scientific Seminar: in 2 parts. 2014. P. 189-201.

11. Smirnova T.V. Employment after retirement age: incentives, impact factors, results // Vestnik of Saratov State Socio-Economic University. 2015. № 2 (56). P. 128-131.

12. Tisch A. The employability of older job-seekers: Evidence from Germany // The Journal of the Economics of Ageing. 2015. № 6. P. 102-112.

13. Khotkina Z.A. «Normal labour potential» and age discrimination // Population. 2013. № 3 (61). P. 27-37.

14. Malul M. Older workers’ employment in dynamic technology changes // The Journal of Socio-Economics. 2009. № 5.P. 809-813.

15. Mizuno M., Yakita A. Elderly labor supply and fertility decisions in aging-population economies // Economics Letters. 2013. № 3.P. 395-399.

16. Popova L.A., Zorina E.N. Living standard of pensioners of the Komi Republic: dynamics of indicators and subjective estimates // Proceedings of the Komi Science Centre of the Ural Division of the Russian Academy of Sciences. 2015. № 2 (22). P. 110-118.

17. Rogozin D.M. Liberalization of ageing, or labor, knowledge and health in old age // The Sociological Journal. 2012. № 4. С. 62-93.

18. Elshina I.A. Labor activity of the population of the "third age" in conditions of demographic aging of the population (on the example of the Republic of Sakha (Yakutia)) // Strategy of sustainable development of Russian regions. 2015. №. 28. P. 124-131.

19. Gordo L.R., Skirbekk V. Skill demand and the comparative advantage of age: Jobs tasks and earnings from the 1980s to the 2000s in Germany // Labour Economics. 2013. № 22. P. 61-69.

20. Burlaka N.P. Factors affecting the economic activity of pensioners // Problems of modern science and education. 2016. № 11 (53). P. 59-61.

21. Shmerlina I.A. Age construts and life style in older age. Part I. Alternatives for older age identity // Monitoring of public opinion: economic and social changes. 2014. № 1 (119). P. 181-197.

22. Lovász A., Rigó M. Vintage effects, aging and productivity // Labour Economics. 2013. № 22.P. 47-60.

23. Berk J., Weil D.N. Old teachers, old ideas, and the effect of population aging on economic growth // Research in Economics. 2015.№ 4. P. 661-670.

24. Picchio M., van Ours J.C. Retaining through training even for older workers // Economics of Education Review. 2013. № 32.P. 29-48.

25. Training opportunities for older workers in the Netherlands: A Vignette Study / K. Karpinska et al. // Research in Social Stratification and Mobility. 2015. № 41.P. 105-114.

26. Göbel C., Zwick T. Are personnel measures effective in increasing productivity of old workers? // Labour Economics. 2013. № 22.P. 80-93.

27. Malikov A.N., Smirnova Т.V. Professional Resources in the Age Dynamics // Povolzhsky Trade and Economic Journal. 2011. № 1. P. 74-87.

28. Smirnova T.V. Cultural and symbolic capitals: features of realization in old age // Povolzhsky Trade and Economic Journal. 2014. №. 3 (37). P. 110-117.

29. Smirnova T.V. Social and labor potential of working pensioners // Povolzhsky Trade and Economic Journal. 2010. № 1. P. 80-87.

30. Potekhina I.P., Chizhov D.V. Potential of senior citizens as a component of national social capital (Russian central federal district case study) // Monitoring of public opinion: economic and social changes. 2016. № 2 (132). P. 3-23.

31. Stephens M., Unayama T. The impact of retirement on household consumption in Japan // Journal of the Japanese and International Economies. 2012. № 1. P. 62-83.

32. Turdubayeva E.M. Social work with the population of the third age in the CIS countries at the present stage (sociological analysis of experience) // Social policy and sociology. 2013. № 4-1 (96). P. 36-42.

33. Voroshilova I.I., Konkov A.T. Evaluation of the behavior of self-preservation in elderly from Sakhalin region // Clinical gerontology. 2012. Vol. 18. № 7-8. P. 36-39.

34. Dobrokhleb V.G. The aging of the population of Russia: problems and possible directions of increase of longevity // Sociological Almanac. 2012. № 3. P. 67-73.

35. Zhilkina N.V., Zhilkin V.V. Reinculturation as the factor of rise in the quality of life of the third aged people // Socio-economic phenomena and processes. 2011. № 11 (33). С. 357-362.

36. Ouimet P., Zarutskie R. Who works for startups? The relation between firm age, employee age, and growth // Journal of Financial Economics. 2014. № 3.P. 386-407.

37. The population of the third age: the current socio-economic situation (on the example of Novosibirsk) / S.V. Soboleva et al. // Region: Economics and Sociology. 2009. № 1. P. 111-126.

38. Bell D.N.F., Rutherford A.C. Older workers and working time // The Journal of the Economics of Ageing. 2013. № 1-2. P. 28-34.

39. Molchanova E.V., Bazarova E.N. Demographic models and population projections: a regional aspect // Competitiveness in the global world: economics, science, technology. 2017. № 10 (part 3). P. 347-353.

  vakperechen

ОБНОВЛЕННЫЙ СПИСОК ВАК 2016 г.
ОТ 19.04.2016  >> ПРОСМОТРЕТЬ
tass
 
ПО ВОПРОСАМ ПУБЛИКАЦИИ СТАТЕЙ И СОТРУДНИЧЕСТВА ОБРАЩАЙТЕСЬ:
skype SKYPE: vak-uecs
e-mail
MAIL: info@uecs.ru
phone
+7 (928) 340 99 00
 

АРХИВ НОМЕРОВ

(01) УЭкС, 1/2005
(02) УЭкС, 2/2005
(03) УЭкС, 3/2005
(04) УЭкС, 4/2005
(05) УЭкС, 1/2006
(06) УЭкС, 2/2006
(07) УЭкС, 3/2006
(08) УЭкС, 4/2006
(09) УЭкС, 1/2007
(10) УЭкС, 2/2007
(11) УЭкС, 3/2007
(12) УЭкС, 4/2007
(13) УЭкС, 1/2008
(14) УЭкС, 2/2008
(15) УЭкС, 3/2008
(16) УЭкС, 4/2008
(17) УЭкС, 1/2009
(18) УЭкС, 2/2009
(19) УЭкС, 3/2009
(20) УЭкС, 4/2009
(21) УЭкС, 1/2010
(22) УЭкС, 2/2010
(23) УЭкС, 3/2010
(24) УЭкС, 4/2010
(25) УЭкС, 1/2011
(26) УЭкС, 2/2011
(27) УЭкС, 3/2011
(28) УЭкС, 4/2011
(29) УЭкС, 5/2011
(30) УЭкС, 6/2011
(31) УЭкС, 7/2011
(32) УЭкС, 8/2011
(33) УЭкС, 9/2011
(34) УЭкС, 10/2011
(35) УЭкС, 11/2011
(36) УЭкС, 12/2011
(37) УЭкС, 1/2012
(38) УЭкС, 2/2012
(39) УЭкС, 3/2012
(40) УЭкС, 4/2012
(41) УЭкС, 5/2012
(42) УЭкС, 6/2012
(43) УЭкС, 7/2012
(44) УЭкС, 8/2012
(45) УЭкС, 9/2012
(46) УЭкС, 10/2012
(47) УЭкС, 11/2012
(48) УЭкС, 12/2012
(49) УЭкС, 1/2013
(50) УЭкС, 2/2013
(51) УЭкС, 3/2013
(52) УЭкС, 4/2013
(53) УЭкС, 5/2013
(54) УЭкС, 6/2013
(55) УЭкС, 7/2013
(56) УЭкС, 8/2013
(57) УЭкС, 9/2013
(58) УЭкС, 10/2013
(59) УЭкС, 11/2013
(60) УЭкС, 12/2013
(61) УЭкС, 1/2014
(62) УЭкС, 2/2014
(63) УЭкС, 3/2014
(64) УЭкС, 4/2014
(65) УЭкС, 5/2014
(66) УЭкС, 6/2014
(67) УЭкС, 7/2014
(68) УЭкС, 8/2014
(69) УЭкС, 9/2014
(70) УЭкС, 10/2014
(71) УЭкС, 11/2014
(72) УЭкС, 12/2014
(73) УЭкС, 1/2015
(74) УЭкС, 2/2015
(75) УЭкС, 3/2015
(76) УЭкС, 4/2015
(77) УЭкС, 5/2015
(78) УЭкС, 6/2015
(79) УЭкС, 7/2015
(80) УЭкС, 8/2015
(81) УЭкС, 9/2015
(82) УЭкС, 10/2015
(83) УЭкС, 11/2015
(84) УЭкС, 11(2)/2015
(85) УЭкС,3/2016
(86) УЭкС, 4/2016
(87) УЭкС, 5/2016
(88) УЭкС, 6/2016
(89) УЭкС, 7/2016
(90) УЭкС, 8/2016
(91) УЭкС, 9/2016
(92) УЭкС, 10/2016
(93) УЭкС, 11/2016
(94) УЭкС, 12/2016
(95) УЭкС, 1/2017
(96) УЭкС, 2/2017
(97) УЭкС, 3/2017
(98) УЭкС, 4/2017
(99) УЭкС, 5/2017
(100) УЭкС, 6/2017
(101) УЭкС, 7/2017
(102) УЭкС, 8/2017
(103) УЭкС, 9/2017
(104) УЭкС, 10/2017
(105) УЭкС, 11/2017
(106) УЭкС, 12/2017
(107) УЭкС, 1/2018
(108) УЭкС, 2/2018
(109) УЭкС, 3/2018
(110) УЭкС, 4/2018
(111) УЭкС, 5/2018
(112) УЭкС, 6/2018
(113) УЭкС, 7/2018
(114) УЭкС, 8/2018
(115) УЭкС, 9/2018

 Федеральная служба по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

№ регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-35217 от 06.02.2009 г.       ISSN: 1999-4516